evfimi

Category:

На Волхове

А эту былицу поведал нам незабвенный батюшка протоиерей Николай, когда я была такой же маленькой, как вы. Воистину дела давно минувших дней… Ныне и самого батюшки уже нет на белом свете, а былица жива – вот это и есть живая память. И вы послушайте рассказ, запомните и другим передайте. Чтобы правда не умирала.

…Родился я в Новгороде Великом задолго до окаянной смуты, – рассказывал батюшка. Дом наш стоял на берегу реки Волхов, на торговой стороне. Так что всё детство моё с Волховом и связано. Летом с удочкой один на берегу, а то на лодке с отцом – это уже как праздник. Понятно, купались. Для этого и место было отгорожено мостками, потому как Волхов – река строптивая: так и закрутит в воронку, утянет в гости к Берендею… А уж в ноябре, как грянут морозы и покроется Волхов гладким льдом, так до снегопадов ребячья масленица наступает: кто на санках, кто на коньках, а кто и просто с палкой в руке – все на лёд. А он трещит, гнётся – сердце замирает. Да только не бывало случая, чтобы сам по себе лёд рушился, всё-таки он на воде держится. Ляжешь на такой лёд и как через стекло в воду смотришь: тайна и красота сказочная – на дне водоросли так и стелются по течению, рыбки стаями ходят, а то, как тень чёрная, рыбина воду стрелой пронзит – ух ты!.. Смотришь, смотришь, а поднимешь голову – небо голубое, солнышко светит. Нет, у нас лучше!

Родители мои были людьми правоверными, воистину благочестивыми. Бывало, из дома не выйдешь без их благословения. И надо сказать, что родитель мой, Петр Николаевич, не раз говаривал мне: «Уж если беда случится вне дома, на помощь маменьку не зови – всё одно ведь не прибежит и не поможет, потому как не услышит. Зови Святителя Николая – он скороспешный помощничек». И я сызмальства знал и веровал, что мой помощничек и заступник – Святитель Николай Чудотворец…

А уж катались на коньках до упаду: гонялись друг за другом, играли в пятнашки. Простор-то великий! – Радостно, видать, было отцу Николаю вспоминать о своём детстве. Он щурился, улыбался, так что и мы вокруг него улыбались. Нередко после службы батюшка вот так угощал нас, детей, чайком с конфетками и с пряниками и что-нибудь рассказывал. И всех обласкает, и каждому по просфоре даст, а потом и до ограды проводит. Уж такой был добрый наш батюшка!

– На больших реках всегда полыньи бывают. И у нас бывала – с осени, до сильных морозов. Все мы знали о полынье, помнили и береглись её… И уж такая славная погода была в тот день – солнце с морозом, такая азартная игра в пятнашки – дух захватывало! Только вот я в тот день так много водил, что хоть плачь. Конёк хлябает, убежать не могу – опять мне водить! А мальчишки – народ беспощадный: видят, что устал, умаяли – на-ка тебе ещё! Ну, думаю, сейчас отважусь и убегу подальше – отдохну. Догнал, чиркнул рукой по спине дружка своего – и тягу. Глядь, а он за мной! Убегу! – решил я и пустился из последних сил. Бегу – и глаза в лёд. Кажется, убегаю. Как вдруг до меня докатился крик – дружок мой и кричал:

– Николка! Стой! Полынья!..

Глаза поднял, а полынья – рядом, даже запомнил на всю жизнь, как чёрная вода перекатывается волной. Всего несколько шагов, коньки сами несут – и думать некогда. И я закричал, видать, истошно:

– Святой Николай, спаси меня! – Упал на бок, лёд подо мной и треснул, край и отвалился, а я на скорости с этой льдины так и рухнул в воду. Слышу, кричат:

– Утонул!.. Николка утонул!

Меня хоть водой ледяной и ошпарило, но понимаю, что не совсем утонул. Пальтишко в стороны разметалось и как поплавок держит. Я руками-то хлоп, хлоп по воде – льдина отколовшаяся под руку и попалась. И схватиться за неё не схватишься, а руки-то всё же на льдине. Льдина по полынье – и я с ней. За ноги будто кто в воду тянет, а я всё же держусь за льдину. Чувствую, валенок с ноги съехал – и второй следом… Уж как там было – не ведаю. Только льдину развернуло течением и меня спиной приткнуло к тому месту, где льдина и оторвалась. А тут вижу – сбоку дровешки задком пятятся. И кто-то кричит. Оказалось, девчонка-соседка из евреев, Руфа, года на четыре постарше меня:

– Николка! Хватай дровни, хватай!

А я и руку ото льда отделить не могу. И не помню как, а всё-таки одной рукой ухватился за дровни. Льдина-то и пошла от меня… За верёвку ухватились мальчишки – и потянули меня из воды. Я ещё в воде был, а Руфа меня за руку ухватила. Как тюленя, на льдину и выволокли. На этих же дровнях и потянули меня к дому – бегом! А я и кричать уж не могу, так перепугался и обмёрз.

Раздела меня матушка и на печь под тулуп – да растёрла чем-то, да напоила горячим. Вскоре и папенька прибежал, а с ним и соседка Руфа. Рассказывает она и даже вскрикивает от волнения:

– Как он закричит: «Святой Николай, спаси меня!» – и улетел в воду. А когда подбегли, он за льдину держится и плывёт! И приткнуло его к краю – я ему дровни и подсунула, он и уцепился…

Подошёл отец к печи, погладил меня по голове и говорит:

– Слава Богу, сынок. Николай Угодник тебя и спас, и ребята вот… Не помню, чтобы так тонули и спасались. Знать, нужен ты на земле. Быть, Николушка, тебе священником…

А я на печи слушаю и плачу. И только спустя годы понял, каким чудесным образом был спасён. Вот, дети мои, и вы в беде зовите на помощь святых угодников Божиих – они не замедлят прийти.

Болел я тогда недели две, шибко застудился… Но через две недели уже катался с Руфой с берега на дровнях. И по льду ещё кое-как катались, но уже выпал большой снег.

А в каком потрясении была Руфа! С уст её не сходило имя Святителя Николая. И вот ведь как: и с ней беда случилась… Послал её куда-то отец с ценным векселем – это как расписка на деньги – она и потеряла этот вексель. А отец богатый, перепродажей леса занимался, спекулировал: у русских купит по дешёвке, а за границей продаст втридорога. И шибко, видать, скупой был по природе. Сначала он изводил свою дочь попрёками и проклятьями, затем начал издеваться над ней… Не раз в ту зиму Руфа прибегала к нам, скрываясь от отца. И мне бывало жаль её до слёз. Однажды я попросил тятеньку заступиться за Руфу. Он долго молчал, хмурился и наконец сказал, отводя в сторону взгляд:

– Что дочь, когда Господа распяли. Такие уж жестоковыйные…

А весной, когда по Волхову шёл лёд, Руфа решила броситься в реку и утонуть. Вырвавшись из рук отца, она выбежала во двор и на минуту замерла перед калиткой, видя, как могуче Волхов льдины ворочает… И вдруг Руфа отчаянно закричала:

– Святой Николай Чудотворец, помоги мне или я умру! – и схватилась уже за калитку, чтобы бежать к Волхову и утонуть, когда ощутила что-то в руке – это был потерянный вексель! Она вбежала в дом и бросила вексель своему отцу.

– Вот, вот твой вексель – возьми! Святой Николай нашёл его!.. – вскрикивала Руфа и со слезами осеняла себя крестом…

Ей тогда уже исполнилось шестнадцать лет, и она вскоре самовольно приняла крещение – стала православной христианкой…

Отец выгнал её из дома, и она долго скиталась по городу. Наконец в каком-то монастыре её приютили. Об этом знал и говорил весь Великий Новгород…

Вот, дети мои, в честь какого угодника Божия освящён и наш храм. Так помолимся нашему небесному покровителю Николаю Чудотворцу Мир Ликийский.

Батюшка поднялся и, перекрестившись, тихо произнёс:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа…

#наулицезима

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded