May 6th, 2021

Мы едем в отпуск...

"Мы едем в отпуск!" – мне сказал супруг –

Вот глобус – выбирай страну любую

(Желательно не слишком дорогую!),

Мне самому, как видишь, недосуг"...

Весь день крутился глобус, как юла –

Париж, Гоа, Италия, Мальдивы...

Все страны так заманчиво-красивы,

Я в них ещё ни разу не была.

Мне также Кипр и Мальта по душе,

Бали, Китай, Испания, Канары...

Там пляжи просто сказка... А товары...

Короче, саквояж готов уже.

Но муж список мой забраковал:

"... Нет, ну какой Париж, скажи на милость?!

Чтоб с Эйфелевой башни ты свалилась?!

Ведь ты у нас известный экстремал...

Бали, Канары?.. Даже не мечтай –

В один конец туда лететь неделю!

А отпуск в небесах, а не в отеле

Мне провести не светит, так и знай!

Китай! О Боже, что за ерунда?

Тебе в Москве Китая не хватает?

А в Жёлтом море, это каждый знает,

Противная и ржавая вода.

В Италию? Да что я, идиот?!

Ты хочешь жертвой стать Пизанской башни?

Я выпуск новостей смотрел вчерашний –

Она вот-вот пиз... в смысле, упадёт!.."

Потом супруг поведал мне о том,

Как сыро на Гоа, как сухо в Чили,

И что кому акулы откусили

В Египте прям на пляже городском.

С Мальдивами такой же был облом –

Там обещали смерчи и цунами,

В Испании – проблемы с огурцами,

А в Турции – вообще сплошной Содом...

В конце концов, супруг пошёл в разнос:

Везде проснулись грозные вулканы,

Из берегов рванули океаны...

Но я сказала: "Милый, не вопрос.

Подумаешь, проблема, Боже мой...

Мы просто глобус взяли неудачный –

Collapse )

Уставший отступать

Донские степи, душное лето сорок второго. Силы Степного и Воронежского фронтов откатывают к Сталинграду. Сплошное отступление. Бегство.

Отец — командир сапёрного взвода, вместе со своей частью идёт в хвосте войск. Минируют отход. Мимо проходят отставшие, самые обезсиленные. Того мужичка, как рассказывал, он тогда запомнил.

Сидит у завалинки загнанный дядька, курит. Взгляд — под ноги. Пилотки нет, ремня — тоже. Рядом «Максим». Второго номера — тоже нет. Покурил, встал, подцепил пулемёт, покатил дальше. Вещмешок на белой спине, до земли клонит. Отец говорил, что ещё тогда подумал, что не дойти солдатику. Старый уже — за сорок. Сломался, говорит, человек. Сразу видно…

Отступили и сапёры. Отойти не успели, слышат — бой в станице. Части арьергарда встали. Приказ — назад. Немцы станицу сдают без боя.

Входят. На центральной площади лежит пехотный батальон. Как шли фрицы строем, так и легли — в ряд. Человек полтораста. Что-то небывалое.

Тогда, в 42-м, ещё не было оружия массового поражения. Многие ещё подают признаки жизни. Тут же добили…

Вычислили ситуацию по сектору обстрела. Нашли через пару минут. Лежит тот самый — сломавшийся. Немцы его штыками в фаршмак порубили. «Максимка» ствол в небо задрал, парит. Брезентовая лента — пустая. Всего-то один короб у мужичка и был. А больше и не понадобилось — не успел бы.

Collapse )

«Благодари святого Георгия!»

Моего отца призвали на фронт в самом начале войны. Он был учителем и  прежде никогда не держал в руках оружие. Толком не обучив, их часть  бросили в бой. Через несколько месяцев отец попал в плен к немцам. Мы  перестали получать от него письма и решили, что он погиб. 

Как-то  утром нас разбудил крик соседского мальчишки: «Смотрите, дядя Тедо  идёт!» На отце не было военной формы. К тому же я его помнил совсем  другим. А теперь это был какой-то постаревший человек, чем-то отдалённо  похожий на отца. 

Вернувшись, он всё ласкал меня и плакал. В  первый же вечер отец уединился и стал читать молитвы. К нашему  удивлению, продолжил он это и в последующие дни. Все знали, что, уходя  на фронт, он не был верующим. Мы спросили, что именно привело его к  вере, и отец рассказал удивительную историю:

– В концлагере мы,  грузины, держались вместе. Естественно, фашистам это не нравилось, и они  подослали к нам провокатора. Он подложил мне на нары винтовку. Её тут  же нашли и на меня повесили дощечку с надписью, означавшей «расстрел».  Потом отца поставили на колени перед заключёнными и приказали ползти до  стены.

– Когда я посмотрел на наших, – вспоминал отец, очень  волнуясь, – все плакали, в том числе и тот негодяй… Тогда, стоя у стены,  я думал только о вас, моих детях. 

Collapse )